В 1912—1913 гг. и особенно в 1914 гг. высказывания в адрес Англии становятся дружественнее, а в адрес немцев и австрийцев — даже злобными: «Поразительное нахальство!» (по отношению к Германии), «австрийцам ничего спускать не следует, а всякое лыко в строку!» и т. п. Правда, царь всегда заявлял, что он первым не нарушит мир, но теперь и он, и Сазонов стали считать возможным военное столкновение с германским блоком. Столыпинский курс на избежание войны любой ценой продолжал только премьер Коковцев, но он из-за отрицательного отношения к распутинской клике был уволен в отставку в январе 1914 г. Одной из причин смены Коковцева была его травля в прессе за «слабую и антиславянскую политику». Сменивший его Горемыкин был послушным орудием в руках царя и распутинской шайки, готов был выполнить все, что ему прикажут. При дворе, наряду с сильной прогерманской группировкой, поднимает голову антигерманская партия во главе с матерью царя императрицей Марией Федоровной и многими великими князьями, объединившимися вокруг дяди царя — будущего главнокомандующего Николая Николаевича. Еще более широкая и разнузданная милитаристская пропаганда велась в Германии и в австрийских землях. Генерал А. А. Брусилов в своих воспоминаниях рассказал, как в немецком курортном городе Киссингене перед войной летом 1914 г. был построен полный макет Московского Кремля и под звуки оркестров подожжен. «Перед нами было зрелище настоящего громадного пожара. Дым, чад, грохот и шум рушившихся стен. Колокольни и кресты церквей наклонялись и валились наземь». При этом Брусилов был поражен поведением немцев: «Но немецкая толпа аплодировала, кричала, вопила от восторга, и неистовству ее не было предела...» Пангерманисты и руководители немецкой политики настаивали на немедленном начале войны, потому что немцы завершили свою военную программу к 1914 г., а Россия, по их словам, была еще совсем не готова к войне, но могла через 3—4 года представлять грозную силу. В ответ на обвинения в неготовности и статьи в германской печати о плохом состоянии русской армии в газете «Биржевые новости» по поручению военного министра Сухомлинова была напечатана статья «Россия хочет мира, но готова к войне», в которой утверждалось, что «для России прошли времена угроз извне, России не страшны никакие окрики, Россия готова к войне» и что «русскому общественному мнению нет причин волноваться». На самом деле Россия к лету 1914 г., конечно, еще не была готова к войне, хотя по сравнению с 1906 г. подготовка была проведена весьма значительная, особенно с 1909 г., когда стало ясно, что миролюбивые тенденции во внешней политике явно нереальны. Но недоставало вооружения, особенно тяжелой артиллерии и пулеметов, не хватало обмундирования. Россия подключилась к гонке вооружений только после Боснийского кризиса. В 1913 г. в Германии на военных заводах было занято 195 тыс. рабочих, а в России — около 80 тыс., т. е. в 2,4 раза меньше. За период 1908—1913 гг. военные расходы были увеличены: в Италии — в 16 раз, Австро-Венгрии -в 13 раз, Франции — в 4,2 раза, России — в 3,7 раза, Англии — в 1,3 раза и Германии — в 1,6 раза. Учитывая, что к 1908 г. военно-экономический потенциал России намного уступал немецкому, такие темпы были недостаточны. За 1906—1914 гг. России удалось улучшить свои отношения с францией, Англией, Японией, Сербией, Черногорией, частично с Румынией и Италией, так что теперь уже ей не грозила дипломати ческая изоляция и у нее обеспечен был тыл. Но русской дипломатии не удалось усилить свое влияние в Болгарии и Турции.Отношения же с Германией и Австро-Венгрией обострились до крайней степени, так что неизбежность войны стала реальностью. Внутре: „ее экономическое положение России значительно укрепилось в годы экономического подъема 1909-1914 гг. Усилилось экономическое могущество российской буржуазии и ее политические позиции.